Новости
12 апреля 2018, 19:02

Родить или не родить?

Свободен ли человек в своих желаниях и нужна ли ему свобода? Остросоциальную пьесу Андрея Платонова поставили на большой сцене «Красного факела».

Написанная в 1928 году и опубликованная почти восемьдесят лет спустя, пьеса Андрея Платонова «Дураки на периферии» и сегод­ня весьма актуальна. Постановку осуществил Сергей Левицкий, худрук Русского драматического театра им. Бестужева (Улан-Удэ), чей спектакль «Фронтовичка» признан лучшим на фестивале «Ново-Сибирский транзит» в 2016 году, эта работа принесла театру и множество других наград. Из списка предложенных режиссёром пьес директор «Красного факела» Александр Кулябин выбрал малоизвестную пьесу Платонова, благодаря чему театр пополнил свой репертуар актуальной комедией абсурда. К слову, постановка «Дураков на периферии» в родном для Андрея Платоновича Воронеже — один из самых аншлаговых спектаклей Камерного театра, успех подтверждён и двумя «Золотыми масками».

Исследователи называют пьесу «Дураки на периферии» платоновской моделью мира. Вневременная, внепространственная история заставляет задуматься о самом главном: свободен ли человек в своих желаниях и что он подразумевает под свободой?

— Мне интересно говорить через текст Платонова про сегодня, про нас, про то, во что мы превращаемся, когда вокруг абсурдная жизнь, когда мы ей киваем, подыгрываем и сами в неё встраиваемся, — говорит режиссёр Сергей Левицкий. — Платонов очень любил людей, действительно верил в светлое будущее и в этой пьесе сатирически высмеивает социальные язвы, пытаясь бороться с ними.

Во времена, когда «человек должен выполнять общественные функции, а также лично жить и наслаждаться», над упорядоченным укладом жизни семейства счетовода Ивана Павловича Башмакова нависла внезапная угроза — появление нового ребёнка. Константин Телегин в роли счетовода убедительно растерян: «От первой жены в дореволюционный период у меня есть трое детей… После революции я рожать не могу. Я получаю по седьмому разряду семнадцатиразрядной сетки... Пускай рожают руководящие лица. Я родить не могу».

«Родить» или «не родить» за супругов решает комиссия «охраны матерей и ихних младенцев» (Охматмлад), аборты запрещены, в задачи комиссии вменяется следить за «заготовкой граждан впрок». «Тройка» в исполнении Павла Полякова, Сергея Богомолова и Георгия Болонева — прекрасный образец бюрократически зашоренных «членов», способных действовать исключительно в рамках протокола, но за его пределами — теряющихся. Эти люди «воспитывают будущее» (ребёнка), перекидывая его из рук в руки. Тема обобществления семьи и детей для постреволюционного времени весьма актуальна: семья понимается союзом двух равных по социальному статусу людей, о чувственном и духовном притяжении и речи нет. Впрочем, Марья Ивановна не спешит подчиниться новой морали (и не очень-то придерживается старой), актриса Валерия Кручинина подчёркивает её воинствующую женственность: «А ну вас, у меня в голове от ваших разговоров целый гул гадов… Уйду я от вас в разбойники: у вас все силы не на жизнь, а на учёт уходят, а мне одна домашняя доля остаётся…»

В спектакле занята чуть ли не вся труппа театра. Метущийся письмоводитель милиции Глеб Рудин Ивана Музыко, одновременно нелепый и обаятельный, готов воспитать ребёнка и «жить по всем принципам и в тёплой тишине». Жёны членов Охматмлада (Елена Жданова и Виктория Левченко), выражающие свой протест не абсурдным законам, а мужьям, которым присудили коллективное воспитание ребёнка Башмаковых. Среди всех ходульных персонажей вменяемой и не испорченной действительностью выглядит жена секретаря Охматмлада Ащеулова Алёна (Екатерина Дорогина), приехавшая из деревни навестить мужа. Эпизодические роли вносят новые краски в этот непрекращающийся фарс: появление крестьян Алексея Межова и Михаила Селезнёва с «засыхающим корнем»; невозмутимая милиционерша Елены Дриневской, кормящая младенца на посту; судья Владимира Лемешонка, зачитывающий приговор нараспев, словно псалом; и богоподобный Старший рационализатор Юрия Дроздова, похожий на известного сатирика, с каменным лицом произносившего монологи о нелепостях российской действительности.

Сценография художника Кристины Войцеховской делит сцену на два мира. В первом проходят заседания комиссии и суда — это своего рода судилище, пространство несвободы. В другой части, за стеклом, — ночной клуб, где вечный праздник — музыка, алкоголь, женщины. «Чудовищный мир — обманная рамка праздника, когда ты пришёл, выпил и подумал: всё хорошо. Это и есть наш сегод­няшний иллюзорный мир свободы», — поясняет режиссёр.

Актёры мастерски освоили непростой платоновский язык, в полной мере присвоив его себе. Эта бюрократическая казуистика звучит смешно и нелепо, пока комедия не превращается в трагедию — словно холодным ушатом по голове: а ребёночка-то… выплеснули — и наступает отрезвление. Куда мы идём? На что надеемся? Есть ли у нас будущее и какое оно? И что там, в красивом гробу, красноречиво стоящем в углу сцены?

Марина ШАБАНОВА | Фото Виктора ДМИТРИЕВА

comments powered by HyperComments

Интересное
Загрузка...









Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg